Быличка Морковы

Вот и городские ворота. Сколько вёрст я прошагал? Сколь долго я не был в родных краях? Эх, Жизнь любит кульбиты, как говорит мой мастер.

Давайте знакомиться. Я Овсянничек Лёнович, земной пони классической для северян каурой масти с пшеничной гривой и золотистыми глазами. Мои родители назвали меня в честь какого-то своего друга в те времена, когда они ещё не думали, что им скоро придётся бежать от взбесившейся аликорны на чужбину.

В детстве и юности я много раз мечтал, как доберусь до этой безумной Ледяной Владычицы и снесу ей голову. Увы, эта честь выпала не мне. Когда я узнал, что она была повержена и Север свободен от её тирании, я собрал свои пожитки и помчал сюда через весь континент. Мой наставник, мастер Силент, у которого более десяти лет учился я пекарскому мастерству, был недоволен моей поспешностью в сборах, но всё же сразу дал благословение своё и пообещал позаботится о моих старых родителях. Надеюсь, через некоторое время они смогут прибыть сюда более комфортным путём.

И вот, наконец, я тут. Снежноземье. Град Моркова. Будут ли тут рады мне, или я окажусь здесь таким же чуждым, как и там, где я начал свой путь?

Что же, пора это узнать. Чувствовал я себя хорошо, озноба не было и следа.

Был уж вечер, когда я поворачивал свой фургон на главную площадь, мощёную красным кирпичом, когда прямо на меня вышла здоровенная кобыла-единорожка, одетая в строительную робу и вся покрытая пылью. Или, может, это снежнорожка, не так уж разность важна, суть-то одна. Мы чуть не столкнулись, затормозив в паре длин волоса друг от друга. Она какой-то миг странно смотрела на меня, а мне в нос бил запах её пота.

- Ох, прости, я тут совсем уработалась за день, - произнесла она, наконец, гулким, сильным, но спокойным голосом, - Народ уже готова сшибать. Эх, это подыми, то опусти, это поверни, а перед этим всё на день надо просчитать… Пора уж на боковую, пока в кого-нибудь действительно не врезалась с дуру… - и тут она принюхалась, а её живот издал явный призыв к съедению чего-нибудь, - О, чем-то вкусненьким пахнет...

- Пекарь я, - прозвучал мой ответ, и я машинально показал свой бок, на котром красовалась фирменная кьютимарка моего дела: печка, из которой высовывается противень с пирогами, а затем добавил для моей новой знакомой с острым нюхом и явным голодом, - у меня в фургоне простенькая передвижная пекарня. Всё давно уже подостыло, но если скажешь, где тут гостиница и к кому обращаться, если хочешь предложить городской коммуне свои услуги, то дам пару пирожков.

- Да что тут говорить, гостевой дом на той стороне. Там же тебе и расскажут всё. Если пекарь хороший, с копытами оторвут, а то у нас тут один Каравай знает, как хлеб нормальный печь, да он староват уже. Доброй ночи! - сказала она, и хотела уходить, но моё слово твёрдо.

- Постой, я не могу тебя отпустить без пирожков, - произнёс я и, сняв подводу, быстро забрался на подножку, открыл дверь и, взяв один из заранее приготовленных кульков, подал ей, - вот, и здрава будь! Хорошей ночи, и чтобы Метелица тебя не продувала.

- Спасибо! Не боись, не продует! Пусть Мантра пошлёт тебе спокойных снов, - с улыбкой ответила она.

Я улыбнулся в ответ и пошёл искать гостевой дом.

На следующее ещё даже не утро меня прямо в зале гостевого дома уже встречал представитель городского совета, очень светло-жёлтый снежнорог с коричневой гривой и значком на шейной цепи, показавшийся мне странно знакомым. Его сопровождал похожий на него жеребчик-подросток с белоснежной, но дающей золотой отлив шёрсткой. От него так веяло теплом и добротой, что глядя на него хотелось улыбнуться.

- Овсянничек Лёнович? - обратился ко мне советник, - Доброго денёчка! Скажите-ка, вы часом не сын Льна Коробковича и Конопели Ростиславны?

- Именно так. С кем честь имею?

- Овёс Ячменевич, мы с вашими родителями были друзьями...

- Вы дядя Ова… - вырвалось из-под груза лет воспоминание, поставив меня в немного неловкое положение (хотя мастер Силент и говорил мне, что неловким может быть только срыв заказа без поломки печи), - извините, вырвалось. Я едва помню вас…

- Я зову его “папа Ова”, - вклинился в наш разговор жеребчик, - а полгорода за мной повторяет.

- Светлячок, ну что это такое, сначала нужно что?

- Представиться, папа. Добрейшего дня, Светлячок Овсович приветствует вас в граде Моркове. Будем друзьями! - и протянул копыто. Я хотел его встряхнуть, но Светлячок просто стукнул своим, и затем добавил, - приходи вечерком, сегодня будем шиппить Альку и Ростка!

Овёс Ячменевич тяжело вздохнул, а затем продолжил:

- Мой сын немного фамильярен, но в одном он прав: я предлагаю нам перестать выкать.

- Согласен, - ответил я, - Вы не против, если я буду звать вас дядя Ова?

- Ничуть. Не обидишься на Овсянничка?

- Ничуть!

- Хорошо, - подвёл итог дядя Ова итог дружеской беседы и начал официальную, - Теперь перейдём к делу: ты, говорят, у нас пекарь?

- Да, - с гордостью за любимое дело ответил я, - учился у лучших. И мне как раз пора топить печечку.

- Это дело. Видишь ли нам тут, в Моркове, очень нужны пекари. В общем, не буду тебя томить, покажи мне что способен испечь, и, коль всё будет хорошо, мы построим тебе пекарню по высшему разряду вне очереди. Но показывай только прямо сейчас, вот как есть. Мука и прочее имеются?

- Есть ещё немного. Печь, пока жар есть?! - вызов меня лишь обрадовал, - Я просто обожаю это!

Сказано-сделано, и к рассвету пирожки пошли в народ. А народ оценил! Но, к сожалению, хватило не всем, скромный запас муки быстро закончился.

Зато Моркова начала удивлять меня чудесами.

Поздравив с успешным испытанием, Овёс Ячменевич отвёл меня на запад от площади через строившийся кремль, где я увидел, как работает моя вчерашняя знакомая. Оказалось, что это снежно-белая кобыла и у неё короткая переливающаяся красно-зелён-синяя грива, собранная в маленький, сверкающий узелок на затылке. А работала она... остальные только помогали её цветастой магии, пока дом строился быстрее, чем я успевал моргнуть. Кирпичик на кирпичик, раствор и снова...

К полудню моя будущая пекарня уже была готова! И внутри была чудесно сложенная печь! Диво!

- Как... как это возможно? - молвил я вслух первое слово за несколько часов беспрерывного удивления (и чего уж там скрывать, любования работой мастерицы)

- Ну немного добрых слов, немного вкусных пирогов, и много тётушки Метелицы, - моментально пояснил Светлячок, оглушив меня именем моей гонительницы аки обухом.

- Метелицы?! Но разве она не... - хотел я уточнить, но тут услышал шорох, и увидел, как наша мастерица сбросила свою робу и её тут же обдали водой из кадки. А затем ещё раз.

- Ух, хорошо! - заявила она, распушив крылья. Аликорн. Метель. Ледяная Владычица...

Детский ужас парализовал меня. И холод. Тот самый, что был со мной все эти годы…

Я бросился прочь. Назад! К фургону! Похоже сшиб пару пони, но добрался до цели и заперся. Как заперлись мы с родителями тогда, в тот страшный день, когда духи снегов окружили нас и чуть не похоронили в снегах.

Чудом, просто чудом мы тогда смогли выбраться и спасти свой фургон. Без него, одни в степи… мы бы там и остались…

С тех пор тот пронизывающий холод всегда со мной. Я научился его терпеть, жить с ним, но он никак меня не отпускал. Он всегда со мной. Везде и всюду, и в самое ненужное мгновение напоминает о себе.

Но было у меня одно верное средство, что дал мне мой наставник.

Я перерыл весь фургон, и достал из потайного ларца величайшее сокровище, которое мне было дано только на время. Опору. Клинок Мечты. На чёрной, как предвечная ночь поверхности горели звёзды и магией был полон воздух вокруг него. Удивительно, но все заставы не обращали ни малейшего внимания, а банда грабителей, как-то повстречавшаяся мне, долго хохотала, приняв его за поварёшку, а потом просто ушла.

Как он оказался у моего наставника? Мастер Силент, не только пекарь, но и шаман, и сильный к тому же, но... такое оружие не даётся просто так. Сам наставник сказал, что клинок одолжили мне, чтобы "я не потерялся и не замёрз", и мне приходилось довольствоваться этим. Владел я им не слишком хорошо, но сносно. Помимо мастера Силента мне иногда давали уроки его бывший учитель мастер Найт и его подруга, мастер Беретта. Последняя показывала такое... о, я уверен, что её мастерство не уступает всем этим чванливым лордам нумбериадцев и киринов! Эх, приблизиться бы к нему...

Только присутствие клинка прекращало приступы холода...

Посидев с вечно тёплым мечом, я услышал стук в дверь. Мягкий. Но настойчивый. Поколебавшись, я открыл, и встретился взглядом со Светлячком.

- Хороший клинок, - начал тот, - но, надеюсь, ты не собираешься его использовать против тётушки Метелицы. Она изменилась...

- Изменилась!!! - что-то вскипело во мне, когда я услышал эти слова, и меня понесло, - этот монстр чуть не выморозила нас родителями. Она психованное чудище, которая сидит во дворце изо льда и пытается превратить всю Мидиландию в ледышку... - и тут мои глаза встретились с её. Она стояла поодаль, одна, и была совсем не похожа на монстра из моих детских кошмаров, а скорее на нашкодившую девчонку, которую сурово отчитала мастерица. В её глазах было не ледяное превосходство, а банальный страх. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, а затем она развернулась и убежала. В слезах.

- Да уж, ты умеешь подбирать выражения, Овсянничек, - с разочарованием сказал мне Светлячок, - Эх, знаешь что? Мы не нашли никого из наших, кого бы она совсем заморозила. Только два десятка чокнутых нумбериадцев, пытавшихся разобрать её дом. Кирками. Те ещё и не поверили, что она на самом деле аликорн и сами пытались напасть на неё. Тётушка, конечно, наделала дел, но я пока не встречал ни одного безгрешного пони. Подумай на досуге об этом.

Эта отповедь меня проняла. Я попытался возразить:

- Как никого? А... моя семья? - и получил отповедь:

- Вы же выбрались? Она велела своим духам пугать, но не убивать. Все, кто хотели уйти с Севера, ушли. Странно, что на вас набросились в пути, но без жаркого огня противостоять духам зимы практически нереально, если только ты не Великий Волшебник, способный на равных сражаться аликорнами. И они никогда просто так не отступят.

Тут что-то во мне дрогнуло. Я всегда помнил тот миг, когда они отступили, оставили нас...

- Ладно, я... попрошу у неё прощения, - согласился я неуверенно, - это было слишком.

- Будь уж любезен. Мы все теперь живём вместе и должны научиться уживаться. И не махай, пожалуйста, Опорой, тебе не на неё тебе меч дали, - закончил Светлячок и ушёл, оставив меня в одиночестве и недоумении.

Наконец, моя первая капитальная пекарня готова к открытию. Несколько дней ушло на то, чтобы перетащить нужные вещи и разобраться с местными сортами муки. Морковчане имели недостаток пшеницы, заменяя её ржой и ячменём, а также морковной мукой, ибо все окрестности были усажены сим овощем. Последняя очень заинтересовала меня более всего, с её помощью получались яркие и вкусные хлеба и пирожки.

Была и ещё одна задача. Жители Морковы, а также одна их постоянная помощница, всё ещё много времени работали вне домов. А значит, было целой проблемой просто посидеть за столом. И пирожок это тоже не дело, его ведь надо носить в кульке... и у меня было решение!

- Соберу я тесто вдруг

Во священный коло-круг,

В печи жаркой запеку,

Корку солью посыплю.

Ручку сделаю потоньше,

На низ намотаю больше,

И запрёшь на долгий срок

Голод на крепкой замок!

Круглый, кругленький калач,

Не укатывайся вскачь,

Чтоб не убегал ты прытко

Насажу тебя на нитку!

Будешь, калачик, помогать

Пони жить да поживать!

И полюбят морковичи

С пылу, с жару калачи!

Что же, первая порция готова, но теперь нужна жертва... в смысле, первый клиент.

И мне, честно говоря, было очевидно, кто им должен был стать. Может, я зря это делаю, но всё же… она построила мне пекарню, как-никак, и более никого не пугает своих холодом. Мои проблемы не в счёт, они явно от головы и только. Тем более, что помимо подготовительной работы несколько последних дней я много расспрашивал про Метель, и с удивлением узнал, что и все горожане Морковы не держат на неё зла. Да, она сделала зимы холоднее и пугала их, но до того всегда была справедлива...

- ...да и, коли честно, немного нашей вины в произошедшем была. Ещё до этих идиотов мы почти забыли, что обещали почитать Метель как хозяйку и хранительницу Северов, - рассказывал мне один из моих собеседников, старый библиотекарь, - но год от года всё меньше про неё вспоминали, реже благодарили. Вот и получили. Мы тут все одна семья, и олени, пони, и духи, и Метель, и коль одному плохо, то и всем остальным тоже достанется, так-то.

Хотя, объективно говоря, я всё ещё был на неё довольно зол, всё же пора было начинать мириться, ведь родители и мастер Силент учили меня не держать зло.

И вот, за день до открытия пекарни я, с помощью Овса Ячменевича, нашёл её готовящейся помогать строительству очередной стороны Кремля.

Она явно была не в духе, и аж подпрыгнула, когда я обратился к ней:

- Госпожа Метелица, здравствуйте!

- И... и тебе не хворать, Овсянничек, - протянула она неуверенно.

- Я должен попросить прощения. Между нами... я... вот, держите... это моя новая выпечка, калачи.

Она весьма подозрительно на них посмотрела, я улыбнулся и откусил от одного из связки кусочек, приговаривая:

- Они вкусные и не отравленные. Я увеличил одну сторону, чтобы другу использовать как ручку, чтобы земные пони и пегасы не ели грязь с копыт. Их можно кушать между делом, прямо у работы, - и доел свой, разкрошив ручку и кинув крошки голубям, которые моментально расклевали ещё не зачерствевшее, мягкое тесто.

Метель обвела окрестности взглядом, потом неуверенно взяла один, надкусила раз, потом другой...

- А неплохо, - вынесла она свой вердикт.

- Конечно! - надулся же сразу я от гордости, - меня учили делу лучшие пекари сиих времён! И шедевры пекарского искусства - моя стезя!

- И похвалить себя тоже умеешь неплохо! - поддакнула аликорна.

- Ну так кто ж меня похвалит, кроме меня самого? Приходите завтра, приводите друзей, коллег, и готовьтесь... - и тут мне снова стало холодно, как в воду окунули, - ...в общем, приходите.

- С тобой всё хорошо, Овсянничек? - переспросила вдруг Метель.

- Ничего, всё хорошо. Мне надо сегодня всё проверить, - отговорился я, поспешив домой. Прикосновение к волшебному мечу снова наполнило меня теплом.

Это был мой звёздный день. С самого утра народ становился за хлебами, пирогами и калачами. И в обед. И к ужину.

И вот, когда уже пришло время закрываться, пришла Метель.

- Есть ли ещё калачики, Овсянничек?

- Я приберёг немного из последней партии для вас.

- Отлично, - сказала она, я пошёл дальнюю часть прилавка, и тут меня прошил настоящий хлад. Ноги подкосились, но меня поймала подоспевшая Метель, окутавшая меня своей силой. Я почувствовал себя пылинкой, которую несёт ураган.

- Быстро, найдите Овса Ячменёвича и Светлячка! И кого угодно из лекарей. Скажите, что тут совсем всё плохо.

- Ничего... меч… - попытался я сказать, что может мне помочь.

- Нет, не сейчас. Говори со мной. Сосредоточься. Эта штука не даст нам времени... как же я её? Ну же, сейчас...

Что-то зашевелилось во мне. Возле сердца. Холодное, как само воплощение Зимы. Неземной озноб пробрал меня, всё поплыло.

- Держись. Почти... ещё чуть-чуть... будет больненько, но...

Я услышал голос Овса Ячменёвеча вдали, ещё кого-то, но было так холодно... и тут боль. Тепло стало возвращаться. Стало легче.

- Ооох! - протянул я, не узнавая свой голос.

- Держите его! - последние слова, которые я услышал, прежде чем провалиться в забытие.

Я очнулся в своей постели, надо мною, в кресле, которое я притащил с другого конца света в своём фургоне, дремала Метель. Я попытался встать, но она вдруг очнулась и сказала:

- Не вздумай вставать. Ты ещё очень слаб, да и потерял некоторое количество крови. Ха, я искала его много лет, и вот так нашла. Следы безумия всегда глупы и страшны... ээх!

- Безумия? Глупы? - тяжело произнёс я, пытаясь подняться. Аликорна помогла мне, а затем поднесла в своей магии пиалу с отваром, которую я жадно выпил. Когда я напился, она показала мне лежавший на её копыте осколок чего-то, перепачканный алым. Лишь через несколько мгновений до меня дошло, что это кровь. Моя кровь.

- Я много лет назад обнаружила, что от моего копья отломился кусочек. Это было через день после того, как я отловила банду самых молодых и бедовых духов, которые против моего приказа чуть не заморозили фургон беженцев. Я утопила его в снегу, пока разбиралась с этими балбесами, а затем аккуратно, чтобы беженцы не поняли, кто им помог, разбила заносы и обломила при этом самый кончик моего копья. Само по себе это было не страшно, но сила моего оружия велика и кто-то мог воспользоваться ею. А уж подумать, что он как-то вонзится в кого-то… тем более в жеребёнка... как это случилось я даже догадываться боюсь, но то, что ты выжил с ним такое количество времени...

- Это меч… - хотел пояснить я, но она меня перебила:

- Я видела клинок. Нет, меч сам по себе... скажем так, многим пони на твоём месте бы пришёл конец, стоило им бы выпустить его из копыт на миг. Ты потрясающе силён, Овсянничек, духом и телом. Это куда более поражает, чем наличие у тебя волшебного клинка.

- То есть… - попытался осмыслить я всё сказаное, - все эти годы ходил с обломком вашего копья...

- И этот осколок так и не нашёл путь в твоё сердце! Это чудо. Прости, очередное последствие моей глупой злобы...

- Понимаю… - тихо произнёс я, - спасибо, что спасли мне жизнь.

- Ничего... если я смогу что-то сделать, чтобы загладить вину...

- Поставьте мне пару бутылок сидра, и мы в расчёте, - вдруг произнёс я.

Повисла пауза. А затем Метель спросила:

- Серьёзно?

- Да. Возможно, я не стану вашим самым преданным фанатом, но после того, что произошло... я по-настоящему верю, что вы стали лучше. Спасибо.

- Не за что, - ответила она, и я с улыбкой разложился на подушках, и сон снова унёс меня.

Через пару недель я уже был на ногах, но каждый день меня навешали Метель и лекарь. Поскольку я числился жертвой магического оружия, то они постоянно опрашивали меня о любом недомогании и заставляли вести дневник.

И только после трёх месяцев восстановления, зайдя ко мне вечерком, лекарь, наконец, сказал:

- Ну всё, ты здоров.

- Спасибо вам, доктор, - поблагодарил его я и особенно добавил для неё, - и вам, госпожа Метелица.

- Я пойду, - закончил врач, - вы идёте, госпожа?

- А я съем ещё калачиков, - мило ответила аликорна.

- Тогда приятного, - закончил доктор и покинул пекарню, оставив нас вдвоём.

Я принёс свежих калачей с сахаром и чаю для Метели, подал ей и понял: я больше не испытываю к ней каких-либо нехороших чувств. Демон-Метель из моих детских кошмаров ушла, есть лишь мой друг Метель. И тогда мне осталось лишь сказать:

- Спасибо ещё раз за всё, что сделали для меня.

- Думаю, тебе нужно добавить "с тех пор, как я прибыл в Моркову". До этого я принесла тебе лишь боль... - она встала подошла к двери, обернулась и добавила, - что же, надеюсь, что мы ещё не раз встретимся и это будут добрые встречи!

- И тоже на это надеюсь, - прозвучал мой ответ, а мои разыгравшиеся мысли отметили:

"А она весьма красива".

После чего я покачал головой и пошёл мыть посуду.