3 / 3
Глава 3
Глава 3
– Мамины сказки – бред сивой кобылы! – воскликнул Дискорд, с силой швыряя очищенную мятную морковку в общую миску.
– Не ругайся, – пригрозил Флинт.
– ...Рассказала про какой-то Ветер, а когда я сделал, как он – только лучше – чуть не оторвала мне гриву. Какой во всём смысл?
Флинт, не отрываясь от своей работы, усмехнулся. Его копыта ловко управлялись с ножом, сбривая тонкую кожуру с фиолетового корнеплода.
– Твоя мама видит мир иначе, сынок. Она чувствует время. Она знает, что всё живое связано невидимыми нитями. Хочет, чтобы ты это тоже понял.
Дискорд шмыгнул носом и провёл лапой по щеке, которую поранили осколки стеклянной листвы. Флинт вздохнул и задумчиво потёр свои пышные лазурные усы.
– Давай-ка я тоже расскажу тебе одну историю, – сказал он. – Ту, что боцман Расти Нейл рассказывал мне, пока я надраивал палубу. Был тогда младше тебя.
Он опустил нож и прикрыл глаза.
– Жил-был капитан Долфин. Паруса его «Стрижа» были белее савана морской пены, а эго – больше, чем весь его флот. Он постоянно красовался перед океаном, и океан, надо сказать, был от этого не в восторге.
Однажды, после великой победы над морским чудовищем, его корабль встал. Был штиль. Полнейший. А Долфину нужно было срочно плыть на пир в свою честь. Он командовал облакам бежать быстрее – облака молчали. Он приказывал волнам нести его корабль – волны и не шелохнулись. Он даже пытался дуть в паруса сам, дул до посинения, но корабль не двигался с места.
И тут он услышал плач. Маленькая морская пони запуталась в обрывке сети у борта и плакала. «Заткнись, солёная селёдка!» – рявкнул Долфин. – «Ты мешаешь мне думать!» Но пони была испугана и выла всё громче. И капитан, скрипя зубами, спустился в воду. Он перерезал верёвки острым кортиком, испортив свои перчатки и новенький белый мундир. Пони, освободившись, взглянула на него и уплыла.
Долфин уже жалел о потраченном времени, но тут океан содрогнулся. Стая дельфинов, словно по команде, вынырнула из глубины, подхватила «Стриж» на свои спины и понесла его с такой скоростью, от которой у капитана заложило уши. Они примчали его к нужному пирсу как раз к началу банкета.
С тех пор Долфин понял: иногда самый верный путь лежит через добрый поступок.
Флинт замолчал и ткнул сына в бок.
– А ты понял, капитан?
Дискорд, который уже мысленно представлял, как командует дельфинами, серьёзно кивнул:
– Нужно всегда иметь при себе острый кортик.
Флинт фыркнул, но в его глазах мелькнуло одобрение.
– Близко. Но не совсем. Доброта вернётся добротой, Дискорд. Попутный ветер сильнее самого грозного приказа.
– Опять про ветер! – вскрикнул Дискорд, отшвырнув последнюю морковку. – Как же вы с мамой мне надоели! Я могу просто щёлкнуть пальцами и оказаться на пиру, а корабль пусть себе гниёт в этом дурацком штиле!
И, не дав отцу ничего ответить, он развернулся и прыгнул в ближайшую стену щита; пульсирующая фиолетовая мгла варпа расступилась, поглотив его.
Флинт поднял с земли брошенную морковку, положил в миску и вонзил нож в доску рядом.
Спустя несколько минут он уже сидел перед ящиком с инструментами, с грохотом перебирая железки. Его усы сердито топорщились.
– Чёрт возьми, Дасти, я ему – про капитана, про дельфинов, про всю эту... морскую романтику! А он мне – «как вы мне надоели». И свалил в варп.
Дасти, сидя у стола, медленно перебирала засушенные листья из оранжереи.
– Неудивительно, милый...
Флинт с силой захлопнул крышку ящика.
– Я в его годы уже понимал, что такое «хорошо» и что такое «плохо»! А ему что сказку расскажи, что просто мораль объясни – всё выходит боком.
– Его мир – это книжки из других миров. Его общество – это ты и я, – тихо сказала Дасти, откладывая листок. – Как он научится сопереживать и дружить, если не с кем и не для чего это делать? Мы вырастили его в стерильной пробирке, а теперь удивляемся, что он не может дышать обычным воздухом.
– А что нам оставалось? – Флинт развёл копытами. – Везде тащить его с собой, чтобы он закрывал для нас вселенные одну за другой? Или выбросить его в какую-нибудь песочницу и молиться, чтобы он не превратил чужих жеребят в медуз?
– Нет. – Дасти подняла на него взгляд, и в её глазах блеснула искра. – Но мы могли дать ему того, с кем нельзя так поступать.
Флинт замер.
– Ты про... пополнение экипажа?
Воздух вокруг них на мгновение задрожал; Дасти поднялась и подошла к мужу.
– Он не научился состраданию, потому что не к кому было прислушаться. И не научился аккуратности, потому что нечего было беречь. Ему нужен младший брат. Или сестра.
На морде Флинта проступило подобие старой пиратской ухмылки.
– Ну что ж, – произнёс он, ласково касаясь усами её лба, – Может, брату он и сам захочет рассказывать сказки про доброту... Но, миледи – что, если варп повлияет и на брата?
– Мы найдём место, – прошептала Дасти, – Самое тихое, самое скучное место из всех, что мы знаем. И малыш появится там, как обычный пони.
– Задание принято, – его голос прозвучал прямо над её ухом, низкий и уверенный. – Доставлю ценный груз в безопасную гавань в целости и сохранности.
Прошли столетия. Суета на острове в Варпе напоминала слаженную работу ресторана в час пик.
– Мам, где все маленькие тарелки? — Сальвор, могучая земная пони, пронеслась мимо Дасти, едва не сбив стопку чистого белья. – Они в прошлый раз всё одноразовое съели, помнишь? Пришлось экстренно телепортировать сервиз из 798-03!
– На кухне, седьмой шкафчик снизу, – не отрываясь от развешивания белья, крикнула Дасти.
Из динамиков радиодрева гремел рок-мэшап «Never Gonna Give You Up» и гимна Кристальной Империи. В музыке копался Кванти, чья шёрстка от восторга переливалась всеми цветами радуги. Рядом сидела персиковая пегаска Эвернес; она не отрывала раскрасневшейся мордочки от очередного романтического комикса.
В этот момент над головой у всех взметнулась тень. Это парил Флинт.
– Так, отряд, слушаем задачу! – его голос легко перекрыл шум. – Дети кентавров будут здесь через два часа! Сальвор, проверь прочность пола в игровой. Кванти, убедись, что музыка без гипнотических эффектов, в прошлый раз малыши заснули в супе. Эви...
Он не успел договорить. С оглушительным визгом из гаража вылетело нечто, напоминающее помесь газонокосилки и звёздного разрушителя. Механизм нёсся прямо на Эвернес.
Мир замедлился. Вернее, замедлился для всех, кроме Дасти.
– Флинт, координаты 4.7 по вертикали, смещаю на 0.3 в прошлое! – её голос прозвучал на три темпа быстрее обычного.
Флинт, не задавая лишних вопросов, взметнул копыто. Пространство перед Эвернес сжалось, как мятый лист бумаги, образуя барьер. А сам болид, описав невозможную петлю, оказался в пяти метрах позади – в том месте, где он был полсекунды назад, и заглох во временном парадоксе.
– Спасибо, – пискнула Эвернес, вжав голову в плечи.
– Это чьих копыт дело? – строго спросил Флинт, опускаясь на землю.
– Это Думсдэй и Атомик построили, — пожала плечами Сальвор, появляясь с полутораметровой башней тарелок на одном копыте. — Назвали «Хаосмобилем-3000». Говорили, он питается несбывшимися надеждами.
– Убери подальше, – вздохнула Дасти. – Пошли, Флинт. Фрактальные огурцы сами себя не нарежут.
Сальвор кивнула и, ловко подхватив утихомиренный Хаосмобиль, потащила его обратно в гараж. Цифра на гантеле, которая красовалась на её кьютимарке, увеличилась соразмерно поднятому весу.
Дасти и Флинт только-только скрылись за дверью кухни, как воздух под куполом щита завихрился. С характерным хлопком у гаража материализовалась громадная фигура.
Перед Сальвор стоял бурый драконикус, вдвое превосходящий её и без того внушительные габариты.
– Братишка! – Сальвор, не моргнув глазом, бросилась вперёд и с размаху обняла его, – где пропадал? Уже думали, ты в Якорной в какие-нибудь монахи подался.
Дискорд фыркнул, но уголок его рта дёрнулся в подобии улыбки. В отличие от Сальвор, Кванти и Эвернес застыли на месте. Кванти нервно сменил цвет с зелёного на бледно-серый, а Эвернес просто прикрыла книгу, глядя на Дискорда с настороженностью. Радио затихло.
– Бросайте дела, – Дискорд одарил младших прохладным взглядом. – Сальвор, доставай чай. И передай родителям, что я сейчас вернусь с гостьей. Пускай с ума не сходят.
Он не стал ждать ответа и с тем же хлопком испарился.
В эту секунду из дома выглянула Дасти.
– Я только что почувствовала... Он здесь был, да? – её взгляд метнулся к Сальвор. – Где этот негодник? Я ему устрою...
– Только что был тут, – пожала плечами Сальвор и прошла на кухню мимо матери и отца, где достала с полки кукурузный чай. – Предупредил, что приведёт гостя.
– Гостя? Из якорной? Он совсем спятил? Простых пони в варп нельзя! Их же...
– Милая, – мягко перебил Флинт, кладя копыто Дасти на плечо. – Если кто и может безопасно провести пони через варп, так это Дискорд.
И словно в подтверждение его слов, раздался очередной хлопок. На этот раз Дискорд стоял, держа на руках… маленькую, хрупкую, до ужаса напуганную жёлтую пегаску с длинной, струящейся розовой гривой.
– Мама, папа, это Флаттершай, – бросил Дискорд, избегая встретиться взглядом с матерью. – Флаттершай, это… мои.
В наступившей тишине Флаттершай, преодолевая парализующий ужас, робко выглянула из-за своей длинной чёлки, глядя на них лишь одним глазом.
— Пр… привет… — прошептала она так тихо, что это было похоже на шелест листьев.
Дискорд, явно желая поскорее завершить этот болезненный ритуал, вдохнул и затараторил:
– Моя мама – Дасти Сойл, повелительница времени. Папа – Флинт, владыка пространства. Младшие сёстры – Сальвор и Эвернес, и братец Квантифайд Сиквенс. А остальная родня – Думсдэй, Атомик Дон, Сингуларити, Тертио Дименсионе и кого ещё они успели родить – в отъезде, творят что-то своё в других реальностях. Всё, познакомились? Нам пора.
Он уже было развернулся, чтобы сделать шаг к разлому, но Флаттершай, к его явному изумлению, слабо уцепилась за его лапу.
– О-о-о… можно… я ненадолго останусь? – её голос был чуть громче.
Дискорд замер. Весь его вид выражал крайнее неудовольствие и желание оказаться где угодно, только не здесь. В больших бирюзовых глазах Флаттершай читался пробудившийся интерес.
— Ладно… — он процедил сквозь зубы. — Но ненадолго.
В этот момент его взгляд наконец встретился со сверлящим взглядом Дасти...
Дискорд знал, что у матери гораздо больше причин злиться, чем один незапланированный гость.
Дискорд аккуратно подтолкнул Флаттершай в сторону кухни. Его движения, обычно размашистые и небрежные, были удивительно осторожными. Флаттершай несмело присела на край скамьи за большим обеденным столом. Сальвор, расставив чашки, ловко налила всем ароматный кукурузный чай. Задержавшись у Дискорда, она одобрительно подмигнула ему, ясно давая понять: «Неплохую кобылу выбрал, братец,» – затем она удалилась в сторону гаража, оставив их в натянутой тишине.
Дасти медленно подняла свою чашку. Её взгляд, тяжелый и всевидящий, изучал гостью и сына. Дискорд стал старше на пять лет и четыре месяца с момента их последней встречи; его суммарный возраст составлял 556 лет. Флаттершай же едва исполнилось 20.
20 лет, 1 месяц, 2 недели и 8 часов.
– Итак... Флаттершай! – начала Дасти с наигранным гостеприимством в голосе. – Позволь спросить, как давно вы Дискордом знакомы?
Она отпила чай; её глаза не отрывались от жёлтой пегаски. Флаттершай поёжилась: ей показалась, что в зрачках матери Дискорда она заметила бегущие стрелки часов.
– Ох... Ну, я не считала... – прошептала она. – Наверное... Пару лет? Время так быстро летит, правда?
Она неуверенно улыбнулась, надеясь найти отклик, но Дасти лишь медленно моргнула, и в её взгляде мелькнуло что-то похожее на жалость. «Два года. Мгновение,» – подумала она.
– Ясно. И... чем ты занимаешься, милая?
Флаттершай немного оживилась, найдя безопасную тему.
– О, я ухаживаю за животными! В моём доме живут кролики, белочки, птички... все, кому нужна помощь. Я их усмиряю, лечу, кормлю... У нас, эм, мало кто понимает язык животных…
Она замолчала, внезапно осознав, насколько её маленький, уютный мирок должен казаться незначительным для владычицы времени.
Флинт, пытаясь разрядить обстановку, добродушно хмыкнул:
– Ха! Значит, ты специалист по трудным характерам? Понятно, почему вы с Дискордом спелись.
Он бросил взгляд на мрачно молчащего Дискорда, но тот лишь притуплённо разглядывал свою чашку, в которой чай вдруг начал медленно менять цвет с золотистого на угольно-чёрный.
Голос Дасти прозвучал мягче:
– Благородно. Но приют требует стабильности. А наша реальность, милая, редко бывает стабильной. Дискорд рассказывал тебе, чем мы здесь занимаемся?
Она сделала ещё один глоток. Флаттершай слегка растерялась.
– Ох... Ну, Дискорд говорил, что вы... путешествуете.
Она понимала, насколько расплывчато это звучит. Дасти не отпускала пегаску взглядом.
– "Путешествуем" – это одно из определений. Мы прыгаем сквозь хаос, исправляем хрональные разрывы, ведём переговоры с цивилизациями, чьи законы физики тебе и не снились.
– О, да уж! Вчера вот Атомик притащила кусок антиматерии, – поддержал Флинт, – и попыталась превратить её в источник питания для приставки.
– Что такое... Приставка? – неловко пробормотала Флаттершай.
Наступила очередная пауза. В голове Дасти бушевала целая буря мыслей. Что Дискорд наговорил этой невинной пони? Что пообещал? Она тяжело вздохнула.
– А Дискорд... – Дасти на мгновение замолчала, подбирая слова. – ...Ему всё это казалось скучным, вот он и решил превратить твою вселенную в собственную песочницу.
Флаттершай явно задела эта формулировка. Она посмотрела на Дасти прямо, и в её тихом голосе впервые прозвучала нота убеждённости.
– Я... думаю, каждый справляется как умеет. Иногда то, что кажется скучным, на самом деле очень важно. Как поливать цветы или проверять зимой, не замёрзли ли ёжики, – она мило улыбнулась. – Это мелочи, но без них мир был бы не таким.
– Цветы и ёжики – это чудесно, – произнесла Дасти, – Но что ты будешь делать, когда твой дружок решит, что законы гравитации – это скучно, и разнесёт ваш мир на атомы?
Она отставила чашку, и лёгкий звон о блюдце прозвучал невероятно громко в тягостной тишине. Уши Флаттершай прижались, но голос, хоть и тихий, не дрогнул.
– Это... это уже происходило. Я уже видела, что может случиться, когда Дискорду становится скучно. Или когда он злится. Я видела, как он перекраивал города. Но, – она посмотрела на Дискорда, и в её взгляде не было страха, а лишь понимание, – потом он понял, что это причиняет боль другим, и ему стало не всё равно.
Дискорд наконец пошевелился. Он не сказал ни слова, но его когтистая лапа невольно сжалась. Флаттершай заметила это: обычно Дискорд и минуты не мог просидеть без трансформаций, телепортаций и искромётных шуток, и она впервые видела его таким зажатым и подавленныи. Он походил на пристыженного жеребёнка.
Холодная усмешка тронула уголки губ Дасти:
– "Понял"? Или просто наигрался? Ты веришь, что одна добрая пони может изменить природу урагана?
Затем она наклонилась вперёд и продолжила тихо, почти с сочувствием:
– Я верю, что ты видишь в Дискорде что-то хорошее. И, возможно, оно там и есть. Я его мать, я должна в это верить. Ураган... он не злой. У него нет намерения причинять вред. Он просто... существует. И всё, что оказывается на его пути – деревья, дома, хрупкие цветы – для него не имеет значения. Он не думает о последствиях. Не может. Это его природа.
Дискорд сидел, словно изваяние. Он слышал это не в первый раз. Он знал, что каждая его выходка оставляла шрамы на родителях. Он мог исправить это, но вся его мощь упиралась в незримый барьер – он боялся навредить им вновь.
Флаттершай, в свою очередь, всё сильнее сжималась. Надежда на тёплый приём медленно таяла: здесь не были рады ни ей, ни Дискорду. Она заставила себя говорить.
– Мне... мне кажется, я вас поняла. Вы очень переживаете за него… И, наверное, за меня тоже. Мне жаль, если моё присутствие доставляет вам беспокойство.
Флаттершай медленно поднялась. Её крошечная фигура казалась ещё хрупче на фоне исполинского драконикуса. Она посмотрела на Дасти:
– В моём мире я ношу элемент гармонии. Элемент доброты. И доброта – это не слабость. И не глупость. Это... мужество. Мужество верить, даже когда все вокруг не верят. Мужество любить, даже зная, что можно получить боль в ответ. Потому что если перестать верить и любить... то тогда и жить уже не стоит. Просто существовать. И мне кажется, это очень грустно.
Она больше ничего не добавила, просто кивнула на прощание и направилась к выходу. Дискорд, мрачный и молчаливый, последовал за ней.
У края щита, где уже пульсировал разлом обратно в Якорную вселенную, Флаттершай на секунду обернулась и сказала Дискорду добродушно, как будто неприятного разговора на кухне не было:
– У тебя папина улыбка.
Затем пегаска вспорхнула в разлом. Но когда она скрылась в сияющем туннеле, Дискорд задержался. Обернулся. Его взгляд упал на мать, стоявшую у дверного проёма. Ему показалось, что она сейчас заплачет.
– Если хочешь, – голос Дискорда был плоским, без привычной театральности, – я могу щёлкнуть пальцами, и все ваши старые враги в якорной вселенной исчезнут. Ты и отец сможете вернуться домой, жить спокойно.
Предложение было искренним. Попытка загладить вину за всё, что он только что услышал и осознал.
Дасти вышла в центр поляны. Её голос дрожал от сдерживаемых эмоций.
– Вернуться? Домой!? Ты думаешь, я всё ещё мечтаю о той жизни? У меня дом здесь! Мои дети здесь! Мои заботы в десятках реальностей! А ты... Ты не изменился. Мучаешь жителей нашей родной вселенной. Пудришь мозги этой бедняжке, потому что её наивность тебя забавляет. Ну и сколько пони было до неё?
Дискорд не перебивал.
– Ты разобьёшь ей сердце, и не раз, а в конце концов погубишь её своим безразличием и своими играми. Ты бессовестный, ты безответственный, и в тебе нет ни капли доброты, о которой она так трогательно говорит. Когда же ты перестанешь?
Его огромная фигура казалась поникшей. Потом он медленно моргнул, всего один раз, развернулся и шагнул в разлом, не оглядываясь. Дасти осталась стоять среди острова, тяжело дыша.
Она вытерла мордочку, обернулась к тревожно выглянувшему с кухни Флинту и произнесла:
– 1 час и 23 минуты до прибытия кентаврят. Фрактальные огурцы, помнишь?
Жизнь на острове среди бушующего варпа шла своим чередом, шумным и насыщенным. Флинт, погружённый в чертежи, вместе с дочкой Атомик Дон колдовал над варп-двигателем, мечтая достичь краёв мультивселенной, куда ещё не ступали их копыта. Дасти уже не вспоминала о якорной вселенной; лица старых друзей стёрлись, заслонённые образами тысяч миров и сиюминутными заботами. Её всё чаще преследовал навязчивый шепот – голос то ли самого времени, то ли её собственного разума, медленно сходившего с ума от вечности. Они успели повоевать с высокомерным правителем жирафов и стать почитаемыми богами в паре бесчисленных реальностей.
Дискорд, старший сын, появлялся редко и ненадолго. Он обитал либо в своём личном карманном измерении, либо в той самой Якорной. С годами к Дасти пришло понимание – она нанесла сыну раны, которые теперь, когда он выстроил между ними стену, было уже не залечить.
И вот однажды щит острова дрогнул, и в проёме стоял он. Но это был не прежний Дискорд.
Его мех, некогда яркий, был тусклым и сваляным. В глазах, всегда полных озорства или скуки, зияла тоскливая пустота. Его рога, которыми он так гордился, были обломаны. Грива, борода и брови были седыми и неухоженными.
– Я позволил ей умереть. Она очень просила.
И он рухнул вперёд, прямо в объятия ошеломлённой Дасти. Инстинктивно, едва удерживая его тяжесть, она заглянула в его временную линию, и у неё перехватило дыхание.
Две сотни лет, ровно две сотни лет её сын, Повелитель Хаоса, провёл, не двигаясь с места, у могилы той самой жёлтой пегаски, чьё имя – Флаттершай – лишь смутно всплыло в её памяти. Он просидел там ровно столько, сколько подарил Флаттершай при жизни.
Дасти прижала голову сына к своему плечу, и по её щекам потекли слёзы.