Глава 2. Сансет Шиммер и потерянные родичи

Глава 2. Сансет Шиммер и потерянные родичи.

Воздух в столовой школы Кантерлот был густым от гомона и запаха жареной картошки. Сансет Шиммер сидела в своём обычном углу, но её личный пузырь тишины был непроницаем. Перед ней на столе лежал прямоугольник матовой бумаги — распечатанная фотография, которая, казалось, гипнотизировала её.

На снимке, среди чужих и напряжённых лиц, затесались двое знакомых — она сама, с вымученной улыбкой, и Пинки Пай, чья прическа выглядела непривычно приглаженной. «Они до сих пор печатают фото. На бумаге. Век цифровых технологий, а они как будто это игнорируют», — промелькнула у Сансет мысль, от которой стало ещё тоскливей.

Она так ушла в себя, что не заметила приближающихся шагов.

— Эй, Санни… Как ты?

Она вздрогнула. Перед ней стоял Флеш Сентри. Он пытался казаться непринуждённым, но в его глазах читалась настороженность.

— Я хотел спросить… Может, сходим куда-нибудь после уроков? Просто поболтаем.

Сансет медленно покачала головой, наконец подняв на него глаза. В них не было ни злости, ни раздражения — лишь усталая пустота.

— Не сейчас. Пожалуйста. Мне… нужно подумать. — её голос прозвучал глухо, отрешённо. Её взгляд снова скользнул в сторону фото. Флеш постоял ещё мгновение, ожидая чего-то большего — объяснения, извинений, хоть чего-то. Но ничего не последовало. Его плечи опустились, на смену настороженности пришла обида.

— Понятно. Ладно… — он развернулся и ушёл, оставив её одну с её бумажным призраком.

За всем этим с безопасного расстояния наблюдали её подруги. Они видели, как Флеш подошёл, как поговорил и ушёл ни с чем, и как Сансет снова погрузилась в созерцание фотографии.

— Что с ней? — первой нарушила молчание Эплджек. — Она с понедельника как в воду опущенная. И эта фотография… Я в жизни не видела, чтобы она на что-то так пялилась.

— Она выглядит так, будто видит призраков… — с лёгкой дрожью в голосе добавила Флаттершай.

— Может, подойти? — предложила Радуга Дэш, но сама не решалась сделать первый шаг.

В этот момент к их столу, словно розовый смерч, подлетела Пинки Пай. Но сегодня смерч был каким-то… притихшим. Её обычная сияющая улыбка сменилась озабоченным выражением лица. Она посмотрела на одинокую фигуру Сансет, потом на подруг, и её глаза сузились с пониманием.

— Так, ясно. Понятно-понятно-понятно, — проговорила она скорее для себя, подперев щёку кулаком.

— Пинки, ты что-то знаешь? — сразу спросила Твайлайт, уловив её настроение. — Она с тобой говорила?

Пинки покачала головой, её пушистые розовые волосы колыхнулись.

— Говорить-то она не говорила… — Пинки сделала драматическую паузу, привлекая к себе всё внимание. — Но я-то знаю! Потому что я ТАМ БЫЛА!

Она громко хлопнула ладонями по столу, заставив всех вздрогнуть.

— В смысле, «там»? — не поняла Рарити.

— В СУББОТУ! — объявила Пинки, как будто это всё объясняло. Видя непонимающие лица, она вздохнула и продолжила, уже более серьёзно. — Мы ходили в гости. К семье Сансет. Вернее, не к той семье, что у нее в Эквестрии, а той что ее версия с нашего мира, в которой она должна была расти. Там её мама, сёстры, тётя… — она замолчала на секунду, её взгляд снова стал отсутствующим.

Затем её лицо снова озарилось привычной улыбкой, но на сей раз с налётом ответственности.

— Так что причина её задумчивости ясна, как бриллиант в новой коллекции! — снова затараторила Пинки. — У нашей Санни теперь, наверное, больше родственников, чем у Эплджек на всей её ферме! Представляете? Целая орава Шиммеров!

Эплджек только фыркнула, скрестив руки на груди.

— Сомневаюсь. У нас на каждого яблочка в саду по родственнику приходится.

Но шутка не разрядила обстановку. Напротив, она повисла в воздухе тяжёлым осознанием.

— Пинки, хватит недоговорок, — строго сказала Твайлайт. — Что произошло в субботу?

Пинки наклонилась над столом, понизив голос до конспиративного шёпота, который был слышен на три стола вокруг.

— Всё началось с того что ее внезапно нашли брат и сестра! — она выдержала драматическую паузу. — Там было приглашение. От Авроры. Её сестры! Они очень похожи с Сансет, как две капли воды! И знаете что? Наша Санни... испугалась! Да-да, та самая Сансет Шиммер, которая дралась с демонами и сиренами, побоялась ехать одна!

Девочки переглянулись. Представить робкую Сансет было почти так же сложно, как и тихую Пинки.

— И она позвала меня! — Пинки с гордостью выпрямилась. — Сказала: «Пинки, я не могу одна». Ну, я, конечно, согласилась! Какая же это вечеринка без Пинки Пай?

— Так что же это за семья? Где они живут? — не удержалась Рарити, представляя себе если не дворец, то что-то весьма достойное.

— О-хо-хо! — Пинки закатила глаза. — Это было целое приключение! Мы ехали... нет, мы не просто ехали! Мы путешествовали! Сначала на синем автобусе с вонючими сиденьями до какого-то старого вокзала, потом на зелёном, который трясся так, что у меня чуть кексы не выпрыгнули из коробки! — она вздохнула, вспоминая тяготы пути. — В общем, мы оказались почти за городом. Там уже пахло не бензином, а хвоей и мокрой землёй. И там, на отшибе, полуокружённый лесом, стоял их дом. Не такой уж и большой, знаете ли. Старый. И очень... тихий.

Все молча переваривали услышанное. Две пересадки на автобусе... Окраина... Почти лес... Это не вязалось ни с образом злодейки Сансет, ни с принцессы из Эквестрии. Это была история куда более приземлённая и от того ещё более загадочная.

— И что же вы сделали? — с замиранием сердца спросила Флаттершай.

— А мы и растерялись, стоим! — воскликнула Пинки. — Сансет позвонила Авроре, сказать, что мы на месте. И буквально через пять минут из-за поворота как вихрь на велике примчалась она сама! Вся румяная, в спортивной куртке, и велосипед чуть ли не на ходу бросила!

Радуга с одобрением хмыкнула: «Неплохо!»

— Она сразу к Сансет кинулась, — продолжила Пинки, — обняла её так, будто боялась, что та снова исчезнет. А потом... её взгляд упал на меня. — Пинки на мгновение сморщила носик, изображая недоверие. — И я сразу поняла! Она не ждала, что Сансет приведёт кого-то ещё! У неё такие глазки стали круглые-круглые, будто она апельсин, а не меня увидела.

— Ох, бедняжка, — прошептала Флаттершай. — Наверное, она хотела побыть с сестрой наедине.

— Ну да! — подтвердила Пинки. — Но ничего! Аврора быстро очухалась. Была очень-очень дружелюбной, просто лучики добра от неё так и шли! Повела нас к дому и всё рассказывала про свою жизнь. Оказывается, она сейчас в медицинском колледже учиться! Учится на кого-то там важного — то ли на медбрата, то ли на фельдшера. Говорила, что учёба сложная, но она счастлива.

Пинки вздохнула, и на её лицо вернулась более серьёзная, понимающая гримаса.

— И вот идём мы по этой тропинке, Аврора трещит, старается всё про себя рассказать, Сансет молчит, как рыба, а я несу свою коробку с кексами и думаю... Э-э-эх. Кажется, я там была лишней. Но с другой стороны! — её настроение мгновенно переключилось. — Кто бы ещё их познакомил и разрядил обстановку, а?!

— Но она была дружелюбна? — уточнила Твайлайт.

— О-о-очень! — протянула Пинки, и на её лице застыла гримаса крайнего умственного напряжения. — Но она сразу начала сыпать такими словами, что у меня в голове будто салют из букв запустили! Я уж подумала, она на иностранном языке заговорила! А она смотрит на Сансет такими ожидающими глазками, будто та обязана понимать. А Сансет просто молчит и кивает, как робот.

Девочки переглянулись. Картина становилась всё более странной.

— Но это ещё цветочки! — Пинки вдруг фыркнула, вспомнив что-то. — Она заметила у меня на руке маленький-маленький прыщик и так обрадовалась, будто я выиграла джекпот! И тут же, чтобы «развеять напряжённость», как она сказала, решила поделиться историей из практики.

Пинки сделала театральную паузу, прищурившись.

— Дальше... она говорила про какого-то... «несоблюдающего гигиену пациента». И про то, что гной был... какой-то особенный, «ихориозный»? Зелёный, липкий и вонючий, это я точно запомнила! — Пинки поморщилась, явно снова ощущая тот запах в воображении. — И вот она с таким блеском в глазах рассказывает, как хирург... как делал... «первичную инцизию» скальпелем! И что давление в полости было таким, что при рассечении капсулы произошёл... — Пинки зажмурилась и сделала взрывной жест руками, — ...настоящий гейзер! Гнойный гейзер! Она так и сказала: «Струя инфицированного детрита достигла потолка и покрыла ассистента, словно конфетти!» КОНФЕТТИ! Представляете?!

Флаттершай издала тихий стон и прикрыла рот ладонью. Рарити с отвращением отодвинула свой салат. Эплджек и Радуга смотрели на Пинки с ошеломлённым непониманием, а Твайлайт, казалось, пыталась мысленно перевести услышанное с медицинского на обычный язык.

— Вот после этого... «разговора» ... — Пинки с иронией произнесла последнее слово, — мы уже шли к дому в полнейшем, я бы сказала, благоговейном молчании. Я думала о гнойном конфетти, Сансет, наверное, обо всём сразу, а Аврора просто сияла, будто поделилась самой приятной новостью в мире.

Пинки выдохнула, давая всем переварить услышанное.

— И вот мы подходим к калитке, а там... на лавочке... сидит он. Солар. И у него в руке — трость! — Пинки выразительно посмотрела на подруг. — Я сначала подумала, может, он ногу подвернул, но, похоже это стильный такой аксессуар. Он сидел рядом с ней, и смотрел на нас таким холодным-холодным взглядом. Как будто мы не гости, а бактерии под микроскопом.

«Аврора, я думал, ты поехала в магазин», — говорит он таким ровным голосом. А Аврора вся так и вспыхнула, залепетала, что это Сансет приехала, и что я — её подруга.

Он ничего не ответил. Просто медленно поднялся, опираясь на трость, отодвинул засов и пропустил нас во двор. Мы с Сансет зашли, а он руку протянул и Аврору за локоть придержал, негромко так сказал: «Подожди. Я не думаю, что мать к этому готова. Возможно, ты поспешила…».

Аврора что-то ему прошептала в ответ, я не расслышала. Но через минуту они оба зашли следом, и Солар закрыл калитку на щеколду. Как будто ловушка захлопнулась.

Пинки на мгновение замолчала, её взгляд стал отсутствующим, словно она снова переживала те напряжённые секунды.

— Дом внутри был... тёмным. И пахло травами и старой бумагой. И вот выходит из гостиной их мать. Инга. — Пинки попыталась скопировать властную осанку и строгий взгляд. — Она посмотрела на Сансет, и лицо у неё ничего не выразило. Ни радости, ни удивления. А потом она сказала... — Пинки сглотнула, — И тут она начала. Голос ровный, холодный, как сталь. «Мы всё тебе дали», — говорит. — Уют. Пропитание. Семью. А ты? Ты нас предала. Бросила, как ненужную ветошь. Мы все давно решили — ты больше не член нашей семьи».

Сансет попыталась что-то сказать, запинаясь, про то, что она просто хотела увидеться... Но Инга её перебила. Голос у неё был тихий, но такой острый, как лезвие. Она говорила про боль, про все эти годы, про пустоту. А потом... — Пинки опустила глаза, — она сказала, что не может на это смотреть. Развернулась и ушла. В заднюю дверь. Мы слышали, как хлопнула калитка в сад.

— И что же вы делали? — наконец прошептала Твайлайт.

Сансет попыталась что-то сказать, пробормотать «я не хотела» или «я не та, кого вы знали», но Инга её просто затопила этим ледяным потоком. «И теперь приходишь, как ни в чём не бывало? С пустыми руками и чужой девицей? — она кивнула в мою сторону. — Нет. Больше сюда не приходи. Решение окончательное».

И тут, поворачиваясь к Авроре, которая стояла, опустив голову, она бросила через плечо: «А ты, Аврора, наказана. За то, что приводишь в дом кого не попадя.».

Аврора не вздрогнула, не запротестовала. Когда мать ушла и хлопнула дверью, она бросила, как будто ей в след с какой-то... мрачной иронией: «Ну как же. Конечно».

Все смотрели на Пинки, обдумывая услышанное, как из своего угла поднялась Сансет Шиммер. Она подошла к их столу безшумно, и когда раздался ее голос, все вздрогнули, словно пойманые на месте приступления.

- Что обсуждаем, - вяло спросила Сансет. – И ты Пинки?

Она обвела их всех взглядом. Она осторожно, почти торжественно, подвинула фотографию к центру стола, чтобы все могли её видеть.

— Держите, — сказала Сансет, и в её голосе впервые прозвучала не ирония, а настоящая просьба. — Только, пожалуйста, будьте с ним аккуратнее. Это... единственная моя копия.

Флаттершай тут же убрала свои руки от стола, а Рарити приняла изящную позу, чтобы случайно не задеть хрупкую бумагу. Даже Радуга смотрела на фото с неожиданным почтением.

- Я почти уверенна, что вы все обсуждаете мою семью и ее внезапное расширение, - сказала она и усмехнулась.

— В воскресенье всё было иначе, — начала она. — Мы встретились не у их дома, а на вокзале, в кафе, потому что еще в субботу Аврора сообщила мне, что хотела встретиться без посторонних. Солар был уже там. — Она сделала небольшую паузу, давая этой детали усвоиться. — Выглядел... собранным. Деловым. И на удивление приветливым.

Она посмотрела на подруг, пытаясь найти слова, чтобы описать перемену.

— Он сам начал рассказывать о себе. Сказал, что окончил, по его словам, «самый сложный вуз в стране» по авиастроению. И теперь работает инженером на местном предприятии, которое делает детали для самолётов. Говорил об этом спокойно, с гордостью, но без хвастовства. Было видно, что он нашёл своё место.

— Звучит солидно, — заметила Твайлайт с профессиональным интересом.

— Да, — кивнула Сансет. — Но тут его резко перебила Аврора. Вся на нервах. «Мы должны извиниться за вчерашний инцидент с матерью», — выпалила она. — «На самом деле мы пригласили тебя в субботу не просто так. Мы хотели, чтобы ты... увиделась с НЕЙ».

— С кем? — не поняла Сансет.

Солар и Аврора удивлённо переглянулись. В наступившей паузе было слышно, как стучит кофеварка за стойкой.

— Со Стеллой, — наконец сказал Солар, произнося имя так, будто оно должно было что-то объяснить. — Нашей младшей сестрой.

Сансет замолчала, давая подругам осознать вес этого открытия.

— Вот так я и узнала, — она горько усмехнулась, — что помимо строгой матери, брата-инженера и сестры-студентки, у меня есть ещё одна сестра. О чём мне почему-то забыли сообщить в субботу, между историями про вскрытие абсцесса и семейным скандалом.

— Дорога к дому Стеллы заняла не больше двадцати минут, — продолжила Сансет, и в её голосе появились ноты недоумения. — Я не понимала, почему сестра живёт отдельно, пока Аврора по дороге не бросила, глядя в окно машины:

«Она переехала к отцу, потому что не выдержала этой... театральности, — сказала Аврора с внезапной горечью. — Через полгода после твоего исчезновения Стелла заявила, что все мы — мать, родственники — просто делаем вид, будто ничего не случилось. Что на самом деле всем удобнее делать вид, будто тебя никогда не существовало. А мы с Соларо́м... — она нервно мотнула головой, — по её словам, были не лучше. Я ушла с головой в учёбу, Солар — тоже. Она считала, что мы просто притворяемся, что ищем тебя, а на самом деле смирились.»

Сансет замолчала, в её глазах отразилось сложное понимание.

— Стеллу мы застали дома, — продолжила Сансет, и её голос стал тише, словно она снова переживала те напряжённые секунды. — Она открыла дверь, увидела сначала Аврору и Солара, и её лицо сразу исказилось раздражением. «Что вам на этот раз нужно? — бросила она, даже не приглашая нас войти. — Опять мать решила выкинуть какой-нибудь фокус?»

Мы вошли в тесную прихожую. Я шла последней, и Стелла сначала меня не заметила, пока Аврора не подтолкнула меня вперёд со словами: «Мы нашли её».

Стелла замолкла. Её взгляд упал на меня, и всё её существо будто замерло. Она сделал шаг назад и медленно опустилась на стоявший у стены старый деревянный стул, никогда не отрывая от меня глаз. «О... это ты», — прошептала она наконец, и её голос был совершенно пустым. Она сидела, сгорбившись, уставившись в пол между нами, и снова, уже тише, повторила: «Это... действительно ты?»

А потом... потом она взорвалась. Резко, как пружина, она подорвалась со стула и впилась в меня руками, с силой вцепившись в плечи. «Ты! Ты предательница!» — закричала она, и её голос сорвался на визг. Я инстинктивно схватилась за её запястья, пытаясь освободиться, и в тот же миг...

Сансет замолчала, её собственные пальцы сжались в бессилом кулаке.

— ...моя магия сработала сама. Я почувствовала... всё. Не её мысли, а саму боль. Глухую, рвущуюся изнутри обиду. Чёрное, обжигающее разочарование. Чувство, что её предали не раз, а дважды — сначала я, исчезнув, а потом все остальные, смирившись с этим. Это было... невыносимо.

Аврора пыталась вклиниться, хватая Стеллу за руку и причитая: «Мы же нашли её! Успокойся!» Но Стелла будто не слышала. Она трясла меня, а я чувствовала, как сквозь её пальцы во мне растекается яд её одиночества, который копился все это время.

Сансет выдохнула и посмотрела на подруг.

— Вот так я познакомилась со своей младшей сестрой. Через крик и чужую боль, которую теперь ношу в себе.