Глава 3

Джинджер вздрогнул от неожиданности, когда дверь за ним с грохотом захлопнулась, словно капкан. Несказанно повезло, что он шёл последним и все присутствующие было у него на виду. Вайт испуганно обернулся, и единорог был готов поклясться, что тот стал ещё бледнее, чем был. Проследив за его взглядом, Джинджер вдруг понял, что нет никакой двери — перед ним красовалась голая стена, оклеенная старыми потускневшими обоями.

— Так и думал, что это ловушка, — процедил он сквозь зубы и окинул комнату встревоженным взглядом. Однако, в ней не было ничего необычного — просторная гостиная с большим диваном, старый утоптанный ковёр, резной журнальный столик, а также шумящий приглушённым белым шумом ламповый телевизор на небольшой тумбе у стены. Комната, освещаемая тусклой лампочкой под потолком, казалось, насквозь пропахла пылью и стариной. И она выглядела бы вполне неплохо, если бы не полное отсутствие окон и дверей. Всё казалось нелепой пародией на настоящую комнату, будто что—то или кто—то мимикрировал под привычную реальность.

На долю секунды единорог даже засомневался в происходящем и на всякий случай тайком постучал себя копытом по лицу, чтобы убедиться, что всё происходящее реально.

— Какое странное место, — вполголоса произнесла Рози, подходя к журнальному столику. Её взгляд зацепился за пульт от телевизора, но едва она успела к нему прикоснуться, как изображение на телевизоре вдруг приобрело чёткость, и на экране появилось изображение Рози и какой-то молодой жёлтой пегаски. Сквозь помехи было тяжело расслышать, о чём они говорили. Изображение плыло и размывалось, не давая толком разглядеть происходящее. В какой-то момент фигуры обоих пегасок сцепились в драке, нанося друг другу нешуточные удары. В кадре то и дело мелькали брызги крови, лица искаженные яростью и непонячьи крики, полные ненависти, до неузнаваемости искажённые помехами.

Рози пошатнулась, будто вот-вот потеряет сознание, однако всё же устояла на ногах. Её глаза, полные шока и недоумения безотрывно смотрели в телевизор, даже когда телевизор вновь начал показывать белое месиво вместо страшных картин её прошлого.

Вайт, переводил взгляд то на экран, то на пегаску, не в силах разобраться в чём дело. В конечном итоге он не выдержал и попятился от неё, спрятавшись за диваном, всё ещё опасливо озираясь на пегаску.

— Я действительно сделала это, — хриплым шёпотом произнесла Рози, всё ещё под впечатлением от увиденного. — Моя дочь… Я… — она оглянулась на своих невольных зрителей и, заметив, что белый кольт смотрит на неё с нескрываемым ужасом, её лицо вдруг исказилось такой болью, что Джинджеру стало безумно жаль её. — Прости меня, солнышко, я вовсе не собиралась причинять тебе вреда. О, теперь ты так сильно боишься меня… — По её щекам заструились слёзы, и пегаска осела на ковре, будто окончательно осознавая, что на самом деле натворила. — Я ужасная, ужасная мать, — прошептала она сквозь рыдания.

“Неужели к ней наконец-то вернулись воспоминания?” — подумал Джинджер и с подозрением взглянул на пульт, к которому прикасалась Рози.

Телевизор показал какой-то эпизод из её жизни, что не на шутку травмировал её. Что же это должно означать?

Обхватив лицо копытами, пегаска продолжала сотрясаться в рыданиях. Прямо сейчас ей нужно помочь, но единорог совершенно не знал, как к этому подступиться. Он хотел было сказать, что-то утешающее, но вместо этого лишь смущённо откашлялся и подошёл к ней поближе.

Хрупкая кобыла, не самая молодая, но и не старуха. Пожалуй, возраст Рози сильнее всего выдавали жиденькие перья в её потрёпанных крыльях, которые почти наверняка с возрастом всё хуже держали её в воздухе.

— Мэм… — робко обратился он к плачущей пегаске. — Мне жаль.. жаль, что это произошло. Наверняка была причина… — Он запнулся, когда Рози с неожиданной яростью подняла на него заплаканные глаза.

— Вы ничего не понимаете! Вам никогда не понять, каково это, растить жеребёнка одной!

Джинджер на секунду опешил от такой внезапной реакции, но быстро совладал с собой и твердо ответил:

— Да, я понятия не имею, каково это. Но я не осуждаю вас за произошедшее.

Он заметил, как морщины злости медленно разгладились на лице кобылы. Нечто похожее на благодарность промелькнуло в её глазах, прежде чем Рози неожиданно растворилась, озарив комнату яркой вспышкой напоследок.

Джинджер удивлённо моргнул.

Неужели она только что…

— Что произошло? — Вайт всё это время наблюдавший за ними из-за дивана наконец вышел из своего укрытия. Вечно взволнованное выражение так и не сходило с его лица.

— Похоже, она вернулась в наш привычный мир, — отозвался единорог, хотя сам не до конца понимал, что случилось. По какой причине Рози покинула это место? И был ли именно он причиной её исчезновения?

— Значит, мы действительно не должны ссориться, — пробормотал кольт. Он посмотрел на лежащий на столике пульт, но Джинджер, уловив его мысль, жестом остановил его.

— Насколько я могу судить, этот телевизор показывает значимое событие из жизни того, кто прикоснулся к пульту. Нам обоим придётся посмотреть это, если мы хотим покинуть эту комнату.

— Я не знаю, есть ли мне что скрывать, — неуверенно пробормотал белый пони, потупив взгляд.

Рыжий единорог раздражённо закатил глаза, но лишь затем, чтобы скрыть, как он сам нервничает. Всё-таки он не мог точно знать, насколько компрометирующие события увидит незнакомый пацан.

— Я тоже, — ответил Джинджер. — Но нас здесь только двое. Что бы мы ни увидели, мы должны помочь друг другу, ведь так?

Он выжидательно взглянул на молодого собеседника, и тот вновь сжался под его напором.

— Да… — жалобно отозвался он.

Они встали по обе стороны от столика, напряжённо всматриваясь в пульт, будто вся их судьба теперь зависела от этого предмета.

— Итак… — произнёс Джинджер, когда пауза порядком затянулась. Он не торопился прикасаться к заветному объекту, но и кольт очевидно трусил. Оба они лишь отчаянно откладывали неизбежное.

— Мне страшно, — признался Вайт. Он вновь выглядел безумно бледным, даже под светом желтоватой лампы.

— Просто сделай это! — не выдержал Джинджер.

И тогда зажмурив глаза, белый пони наконец протянул копыто.

Он открыл глаза, словно его кто-то позвал по имени, хотя единорог толком не смог расслышать его настоящее имя. Робко взглянула на экран, Вайт замер. Толпа таких же как он жеребят-подростков привязывали кого-то к дереву. Глаза кольта расширились от ужаса, когда он наконец смог разглядеть, кого именно привязывали. Вероятно, он очень хорошо знал этого пони. Но вот сквозь помехи показалось надменную фигуру его самого, с размаху кидающего нечто бесформенное прямо в привязанного бедолагу. Толпа вокруг с жутким завыванием одобрительно гудит, подхватывая эту унизительную игру, пока пони на дереве плачет и извивается, отчаянно пытаясь выбраться.

Когда казалось, что изображение окончательно перестало внятно показывать происходящее, на экране вдруг предстало зрелище совсем страшное — с ветки дерева свисал пони-подросток, уже не привязанный, а подвешенный за шею, безжизненный, словно тряпичная кукла.

Вайт со сдавленным вздохом закрыл копытами лицо.

— Неужели это из-за меня… — бормотал он. — Я не думал… Я не знал, что он…

Он продолжал говорить что-то невнятное, пока его разбивала крупная дрожь. В полной прострации Джинджер стоял подле него, не зная как вообще на это реагировать.

Скромный тихоня оказался подстрекателем к чьему-то самоубийству. Пожалуй, этого он меньше всего ожидал увидеть.

“Выходит, пацан не такой уж и невинный,” — подумал единорог.

Решив, что хуже, чем это, он всё равно уже не увидит, Джинджер дотронулся до пульта.

Экран телевизора показал маленькую комнату, которая была ему смутно знакома. Кажется, именно в ней он не раз засыпал и просыпался. Но что-то было не так. В ней были пони, которых он хорошо знал. И ему очень не нравилось, что между ними происходило.

К своему шоку он вдруг узнал их — это была его жена и его сослуживец из королевской гвардии.

— Это что, Стар? — подал голос Вайт, за его спиной, но Джинджер уже не мог отвести взгляд.

Словно наблюдая за катастрофой в замедленной съёмке, он видел, как он сам врывается в комнату, и всё начинает перерастать в такое безумие, что всё плывёт у него перед глазами. Факт за фактом, воспоминание за воспоминанием врываются в его мозг, словно молотом нанося удары по его самолюбию.

И чем дальше он смотрел, тем сильнее разлеталось на мелкие куски все его надежды.

Он никогда не считал себя хорошим пони, но его устоявшиеся принципы позволяли ему полагать, что ничто не может вывести его из себя, чтобы он мог решиться на нечто ужасное.

— Я понял… Я всё понял.

Экран уже погас, когда единорог медленно повернулся в сторону своего единственного собеседника. Широко распахнув глаза, он смотрел в одну точку, пытаясь переварить увиденное.

— Ты ведь всё видел, пацан? — обратился к нему Джинджер без всякой надежды на прощение. — Скажи мне… Я — чудовище?

Белый кольт сморгнул последние слезы и вытер лицо копытом. Он всё ещё был ошарашен, но хотя бы уже мог внятно говорить.

— Я думаю, мы оба чудовища, — произнёс Вайт. Он поднял оба передних копыта, будто что-то искал на них. — Я вспомнил, как попал сюда. — Кольт поднял глаза на жеребца, и в его взгляде больше не было того страха, что терзал его всё это время, лишь обречённое спокойствие. — Говорят, что жеребята острее чувствуют некоторые мистические вещи. Теперь я знаю, что мы должны осудить и простить друг друга, чтобы получить шанс искупить свою вину.

Впервые за всё время Джинджер увидел перед собой равного себе, а не маленького испуганного жеребёнка, и это внезапное открытие сильно впечатлило его.

— Кажется, я понимаю, о чём ты, — со вздохом сказал Джинджер.

Вайт встал перед ним в полный рост, и единорог невольно отметил, что тот на самом деле довольно высокий для своего возраста, когда не сутулится.

— Ты.. ты не мог знать, что всё так обернётся. — Джинджер с трудом подбирал слова, но зато говорил искренне. За это короткое время он проникся уважением к пацану и хотел и дальше знать, что он будет справляться со своими трудностями вот так, с гордо поднятой головой. — Возвращайся и проживи эту жизнь достойно, и… — Единорог на мгновение замялся, не имея привычки за что-то извиняться. — Прости, что давил на тебя. Если бы я знал, что к тебе нужен другой подход, всё разрешилось бы гораздо раньше. Стар потерялась только по моей вине.

Белый кольт утвердительно кивнул.

— Я вас боялся, но очень доверял вам, — произнёс он. На мгновение он бросил печальный взгляд на выключенный телевизор. — Вы должны её спасти, когда вернётесь.

На губах Джинджера дрогнула лёгкая улыбка. Он почувствовал, что именно это он и готов теперь сделать.

В следующий миг комнату озарила яркая вспышка.